Евразийский научно-исследовательский институт человека
(ЕНИИЧ)
Актуальные проблемы развития общества
+7 (950) 645-90-10
+7 (343) 221-27-88
Наш адрес
г. Екатеринбург,
8 Марта, 62, аудитория 152

"Экономика ЖКХ России" Я.М. Щелоков, председатель коллегии СРО «СоюзЭнергоэффективность»

Экономика ЖКХ России

Я.М. Щелоков, председатель коллегии СРО «СоюзЭнергоэффективность»

Правительство России в 2018 году утвердило комплексный план мероприятий по повышению энергетической эффективности экономики РФ [1]. Рекомендовало субъектам РФ организовать работу по повышению энергоэффективности экономики в своих регионах, в соответствии с Методическими рекомендациями по организации органами исполнительной власти субъектов РФ работы по энергосбережению и повышению энергетической эффективности, утвержденными Минэкономразвития России. То есть, это решение можно понимать так, что полномочия федерального органа исполнительной власти, ответственного за энергетическую эффективность экономики РФ, перешли от Минэнерго РФ к Минэкономразвития РФ. В соответствие с комплексным планом мероприятий по повышению энергетической эффективности экономики РФ [1] предлагается подготовить 14 проектов федеральных законов и примерно столько же проектов различных актов Правительства РФ. Здесь явно напрашивается вопрос: а не объединить ли все эти проекты в единый законопроект «Об энергетической эффективности экономики РФ»? На это есть явные основания.

 

Целевые показатели плана. В комплексном плане мероприятий есть такой раздел. Так,энергоемкость ВВП РФ за счет технологического фактора от уровня 2016 года составила (0,0154 тут/тыс. рублей ВВП). То есть, в 2016 году на каждую 1000 руб. ВВП энергетические затраты составили 15,4 кг ут. По нашим оценкам топливная составляющая в 1000 руб. ВВП не менее чем 20-22 %. В начале века этот показатель оценивался в 15 %. То, что эти оценки близки к истине свидетельствует очень важный физический показатель [1]. Это удельный расход топлива при производстве тепловой энергии в 2016 г. оказался равным 245,05 кг/Гкал, а по данным 1985 г., этот показатель был равен 175 кгут/Гкал [2, стр. 95]. Такой отрицательный рост в 40 %, очевидно, способствует тому, что сейчас население за централизованное отопление платит до четырех раз больше, чем за электроэнергию. Где искать истоки сложившейся ситуации? Приведены в [1] также показатели по использованию установленной мощности генерирующих объектов в 2016 году:

динамика коэффициента использования мощности тепловых генерирующих объектов (котельных, прим. автора) к уровню 2016 года – 16,43 %;

динамика коэффициента использования мощности электроэнергетических генерирующих объектов (электростанции, прим. автора) к уровню 2016 года – 46,6 %.

Если верить этим цифрам, то в России наблюдается по котельным более, чем пятикратный запас установленной мощности, а по ТЭС двукратный запас. Если же верить статистике советской поры, то были регионы, где в зимнее время был дефицит установленных энергетических мощностей. Во первых, эти запасы, очевидно, конечный потребитель должен оплачивать, во вторых, следует разобраться с идеологическими основами таких запасов, точнее с показателями энерговооруженности труда производителей сетевых энергетических товаров. А из теории политэкономии следует, что «чем выше энерговооруженность, тем выше производительность труда». Так ли это? Как известно, здесь есть два понятия: действительная энерговооруженность труда – это отношение объема потребленной энергии к среднесписочной численности рабочих и потенциальная энерговооруженность труда - отношение суммарной установленной мощности генерирующего оборудования в конкретном энергетическом объекте, где суммарная величина установленной мощности должна иметь четкие нормативные пределы. Следовательно, здесь мы имеем дело не с показателем, обеспечивающим повышение производительности труда, а с показателем, повышающим цену энергетического продукта для конечного потребителя. Как это регулируется в мировой практике? Обратимся к Директиве 2006/32/ЕС [3]. В ней перечислены тридцать три причины, определяющие необходимость улучшения конечного использования энергии, управления спросом на энергию и производства возобновляемой энергии. Вызвано это тем, что спектр любых других воздействий на условия поставки и распределения энергии является ограниченным и практически выражается: либо в бесконечном строительстве новых мощностей; либо в оптимизации системы передачи и распределения энергии. Что касается принципов эффективного конечного использования сетевой энергии, то необходимо устранять неоправданные стимулы по увеличению объемов, цен, т.к. это, в первую очередь, приводит к росту тарифов. Кроме того, в Директиве [3] есть статья 12 «Энергетический аудит», где однозначно предписано всем «государствам – членам ЕС обеспечивать наличие эффективных, высококачественных схем энергоаудита, предназначенных для определения потенциальных мер по повышению энергетической эффективности. Эти энергетические аудиты проводятся независимым способом у всех конечных потребителей, включая малые домохозяйства, коммерческие структуры, а также малых и средних промышленных потребителей».

А в России на бытовом уровне, в основном, используется именно сетевая тепловая и электрическая энергия, где самые высокие косвенные эффекты [4]. Как и должно быть, по аналогии с этой Директивой[3] в РФ ввели в 2012г. «Правила организации теплоснабжения в РФ», утверждённые постановлением Правительства РФ от 08.08.2012 № 808. Однако в них полностью отсутствуют приведенные здесь из мировой практики принципы энергетического аудита и конечного использования энергии. Полностью проигнорировано наличие «неоправданных рыночных стимулов для производителей энергоресурсов к увеличению объемов поставки энергии для конечного потребителя» [3].Почему?

Кроме того, в 2015 г. Бундестаг ФРГ принял Закон Energy Services (EDL-G).Федеральный совет постановил: EDL-G вводит измененияв обновленной формулировке, вносящие обязательства провести энергетический аудит.

Это правило распространяется на все, в том числе, и энергетические компании, которые по определению не относятся к малым и средним предприятиям (МСП). Энергоаудит проводится в соответствии с требованиями германского промышленного стандарта DIN EN 16247 и должен быть выполнен, если не проводился ранее, до 05.12.2015, и затем, по крайней мере, каждые 4 года. Не прошло и три года, как у нас ликвидировали, какую либо обязательность энергоаудитов, см. ФЗ от 19.07.2018 № 221-ФЗ.

Итог. По данным СМИ, Минэкономразвития РФ выступило с инициативой ввести в тарифы для населения НДС 20 %, что бы компенсировать издержки теплоснабжающих организаций. Как следует из выше приведенного, Минэкономразвития РФ отслеживает данные о «спорных» показателях работы наших теплоснабжающих организаций, которые явно требуют проведения регулярного анализа и контроля их деятельности.

На какие же результаты можно рассчитывать при реализации очередного комплексного плана мероприятий по повышению энергетической эффективности экономики Российской Федерации [1]? Если в основе предлагаемых решений лежит идеология: за счет конечных потребителей «компенсировать практически любые издержки теплоснабжающих организаций». Наблюдается явное противоречие, когда конечный потребитель обязан экономить энергоресурсы, а доходы производителей и поставщиков энергоресурсов напрямую определяются величиной выручки от объема поставленных ресурсов. Как же такое можно было организовать и поддерживать, тем более, в ЖКХ?

Список литературы

1. Распоряжение Правительства России от 19 апреля 2018 г. №703-р «Комплексный план мероприятий по повышению энергетической эффективности экономики Российской Федерации».

2. Сальников А.Х., Шевченко Л.А. Нормирование и потребление ТЭР. М.: Энергоатомиздат. 1986. 240 с.

3. Директива 2006/32/ЕС Европейского парламента и Совета от 05.04.2006 г. «Об эффективности конечного использования энергии и энергетических услугах».

4. Башмаков И. Российский ресурс энергоэффективности: масштабы, затраты и выгоды//Вопросы экономики. 2009. № 2. С.71-89.